Выстрел в темноте. Кто и как довел до суицида иркутского майора МВД Сила в камне. Тест о новейших памятниках на «Медиазоне» Treason‑lite. The FSB’s provocation playbook for turning Russians’ contacts with foreigners into criminal charges What Russia’s pro‑war writers dream of. Inside the brutal and awkward fantasies of Z‑literature «Я собирался защищать то, что было мое и было у меня». Последние слова пленных украинцев в военном суде в Ростове‑на‑Дону. Часть 2 Россия удерживает как минимум сотни украинцев, заподозренных в «противодействии СВО». Их родственники попытались обжаловать эту практику в московском суде «Мне плохо, больно, я не могу есть, спать, мне трудно дышать, я умираю». Учитель с раком четвертой стадии — в СИЗО из‑за поста о Кадырове «Домой мы вернуться не можем. Мы оставили вещи. Мы оставили домашних животных». Жители Суджи — о том, как бежали от атаки ВСУ на Курскую область Внутри наружки. Как в современной России следят за людьми — рассказывают бывшие опера негласного наблюдения Кураторы из ФСБ. Как российских художников допрашивали и обыскивали по делу Петра Верзилова о госизмене «Ему казалось, что традиция юродивых его охраняет. Оказалось, что сегодня уже не охраняет». Что известно об уголовном деле художника Слонова Talent pursuit. A fencing couple who moved to the USA is now on the wanted list in Russia ФСБ против эрзян. С чем были связаны октябрьские массовые обыски в Мордовии Fire tracks. An updated survey of anti‑war railway sabotage in Russia Letters of hope and despair. A Russian woman in the Alps and her lifeline to the political prisoners in a Moscow‑area jail Russia’s renewed push to stop VPNs. Bypassing website blocks will become increasingly difficult, experts warn В Чечне жестоко избили журналистку «Новой газеты» Елену Милашину и адвоката Александра Немова. Главное Шкаф в огне. По делам о диверсиях на железных дорогах в России задержали уже больше 65 человек, каждый третий — несовершеннолетний Алина, дети, поезда. Что нового мы узнали о личном богатстве и частной жизни Владимира Хуйла из расследования «Проекта» «Нанимаю машину, еду в Донецк и стою там на ватных ногах». Как украинки ищут пленных родственников на оккупированных территориях Якутский панк против войны. Автора плаката «Жених приехал» судят по уголовному делу о «дискредитации» армии Частичная мобилизация повсюду. В Москве мужчин забирают на войну из пунктов помощи бездомным, хостелов, с репетиционных баз и из офисов «Вам на меня плевать, мне на вас плевать, у нас тут взаимно». Российские пограничники не спешат выпускать украинцев в Европу «Сколько можно бояться?». Как Киев встречает День независимости через полгода после начала войны «Нас хотели поменять, но непонятно, на кого». Как живут российские моряки, застрявшие в украинском порту в день начала войны Одна большая черная дыра. Как украинцы ищут своих родных, которых насильно увезли в Россию и, вероятно, держат в СИЗО Винтовка родила власть. Кого Россия объявляет мэрами и губернаторами захваченных территорий Покидая Мариуполь. Как выбираются из разрушенного города, ставшего самым страшным свидетельством войны в Украине «Прощение неприемлемо для меня». История внедрения, падения, осуждения и оправдания провокатора Романа Малиновского «Там написана глупость, глупым языком написаны глупые вещи». Автор шуточного доноса на Оксимирона и Noize MC недоумевает, почему силовики всерьез отреагировали на его обращение Турнир по шашкам и патриотическое воспитание. Под какими предлогами Навальному в колонии не дают встречаться с адвокатами «Здесь ты можешь узнать ВСЮ ПРАВДУ». Как силовики искали (и не смогли найти) человека, продающего данные с московских камер наблюдения Как удавить повешенного. Москвичка, утверждающая, что ее парень покончил с собой, провела год в СИЗО из‑за одной фразы судмедэксперта «Немногие знают, что такое кринж». Силовики обучают педагогов борьбе с подростковым протестом Неспецприемные дни. В Москве закончились места для административно арестованных Опер, агент, провокатор и «непрерывно бухающая пьянь». История челябинской «ячейки НБП» от создания до приговора «Мастер заболел, а потом вся бригада». Заключенный из Петербурга рассказывает о жизни в колонии во время пандемии Как на подлодке. Почему два оборонных завода в Северодвинске стали очагами эпидемии коронавируса Слыш, работать. Частные и государственные организации по всей стране придумали, как не выполнять указ Хуйла о выходной неделе Воскресенье и гибель Райского. Загадочная ночная смерть полицейского в метро Отрицание, гнев, торг, депрессия и оправдание. Реабилитация нацизма в Пермском краевом суде Неделя присяжных, постскриптум
Синица в клетке. Дело менеджера, арестованного за твит о детях силовиков «Человек подрывался на любую несправедливость». Кто стал фигурантом нового дела по «дадинской» статье Год за твит. Жителя Тольятти отправили в колонию из-за поста о взрыве в архангельском УФСБ Случайная беременность и отредактированная стенограмма. Два важных момента в деле курсанта Осипова, направленного на принудительное лечение за подготовку теракта На фоне Эльбруса. Как убийство в пьяной драке спровоцировало митинг в столице Кабардино-Балкарии и рассекретило учения ФСБ В поле шокер и бойцы спецназа «Град». В отношении сотрудников петербургского ФСБ, которые пытали двух полицейских, возбуждено уголовное дело «Террорист на оборонном предприятии». Московского музыканта из-за песни «Убить президента» обвиняют в призывах к убийству президента «Зашкварно вообще появляться тут». Встреча с рэперами в Госдуме. Лучшее От «Русского марша» до СИЗО. Что известно о деле праворадикального «Черного блока» «✵Ш✵П✵А✵Н✵А✵» в Лефортово. Как отслуживший в Сирии уралец попал в московский СИЗО за картинки и продажу четок в паблике «А.У.Е» Дело расследует ФСБ
Бактериофаг, 42 лопатки и С-400. Как украинский адвокат поехал в Россию за лекарством для ребенка и стал обвиняемым в шпионаже «Все твое лицо увидят». «Пехота Абдулатипова» с поддельными паспортами и первое в Дагестане дело о воспрепятствовании работе журналистов Встать, суд идет. История парализованной женщины, которую судили в деревенском доме за регистрацию семьи беженцев из Донбасса «Пытаются спасти обвинение». Что происходит с делом обвиняемого в изготовлении детской порнографии историка Дмитриева, которого суд решил отпустить из СИЗО «Представьте себе, что в Николаевом Посаде засел террорист и ведет страничку с "Синим китом"». Как ФСБ и Роскомнадзор отключили от интернета поселок в Пермском крае Крах одного стартапа
Аутсайдеры. Как генерал Петров и анонимный Предиктор объяснили все Политическая кунсткамера «Медиазоны». Экспонат третий
Ты не пройдешь. ОВД против ОНК Восемь поводов не пустить общественных наблюдателей в отдел полиции
Казак Мелихов против ФСБ. Как экспонаты из частного музея стали вещдоками в деле о незаконном хранении оружия Экстремизм после драки. За что будут судить основателя Татарского патриотического фронта «Алтын Урда» «Кировлес». Что это было Краткое содержание дела против Алексея Навального, повторное рассмотрение которого началось в понедельник в Кирове