Фигуранты дела о сожженной машине офицерской жены из Ростова‑на‑Дону рассказали в суде о побоях при задержании и допросах без адвоката

Двое ростовчан, обвиняемых в поджоге автомобиля жены военного, рассказали в суде о побоях и допросах в отсутствие адвоката, стало известно «Медиазоне».

Процесс против 21-летнего Олега Таранцева и 20-летнего Олега Соколова идет в Южном окружном военном суде. Молодым людям вменяют теракт и легализацию преступных доходов; это типичные статьи обвинения в делах о поджогах за вознаграждение в криптовалюте. По версии следствия, в январе 2025 года Соколов и Таранцев подожгли в Ростове-на-Дону машину, на которой ездила супруга офицера из штаба Южного военного округа.

Ростовчан задержали в разных местах в один день — 23 января 2025 года. По словам Таранцева, когда «сотрудники каких-то структур — я точно не знаю, каких» вывели его из компьютерного клуба и посадили в служебный микроавтобус, Соколов уже был внутри. Таранцев запомнил, что один из оперативников в балаклавах трижды ударил Соколова «в область правого глаза» и потребовал извиняться на камеру.

Соколов в свою очередь сказал, что не видел, какие удары силовики наносили Таранцеву: «Видел, что после одного из ударов Таранцев согнулся, но больше я увидеть не смог, потому что находился в положении лицом к полу».

После задержания молодых людей доставили в городской отдел полиции №5 — по словам Таранцева, у Соколова к этому времени «был разбит полностью правый глаз». Самому ему силовики сказали, что он пока находится в статусе свидетеля, «доходчиво объяснили, что адвокат не нужен», и приступили к допросу.

— Я просил какие-то вещи подправить, но мне дали понять, что ничего исправлено не будет, — рассказал Таранцев.

— Какие вещи? — уточнил судья Сергей Браславцев.

— Показания о работе на ВСУ, о какой-либо связи с украинскими спецслужбами… Я сразу сказал: этого не было, прошу исправить. Мне доходчиво объяснили, что исправлять никто ничего не будет.

По словам Таранцева, протокол допроса в качестве свидетеля он «практически не видел» и подписал его, «потому что сказали подписать. Как я понял, там вариантов не было».

При этом адвокат Гюльварт Согоян, которая приехала к Соколову в отдел полиции на следующий день после задержания, в суде рассказала, что 18-летний на тот момент юноша был «подавлен» и «напуган». В кабинете кроме Соколова и следователя на диване сидели двое молчаливых мужчин.

«Я его спрашивала: кто это такие вообще? Соколов пояснил, что это те опера, которые его допрашивали всю ночь», — вспомнила адвокат.

«Знаете, я сейчас точно не помню — по-моему, что-то на лице у него было. Он мне не сообщал [о насилии], но по виду очень напуганный был. И говорил: мне пообещали, что все будет хорошо, если я подпишу этот допрос. Вот его слова. Но при этом опера были в кабинете, где его опрашивали. Всю ночь с операми, был подавлен, напуган. Что ему сказали, он просто подписал и все. Он меня уже не видел и не слышал, как адвоката он не воспринимал меня в тот момент», — объяснила Согоян.

По словам защитницы, она дважды выходила с Соколовым в коридор, уговаривая его не подписывать показания, но юноша не послушал ее совета: «При мне он не читал. Сказал, что протокол с его слов. После следователь спросила: все соответствует? Соколов сказал да, и мы подписали. Он не читал при мне, но подпись поставил».

Как уточнила адвокат, сначала следователь квалифицировал поджог машины по статье о повреждении имущества.

«Поэтому я и попросила время еще раз выйти в коридор после того, как прочитала [протокол]. Я ему сказала: с такими показаниями у тебя не останется поджог, статья другая будет», — объяснила Согоян.

Как писал «Коммерсант», в ночь на 12 января 2025 года в одном из дворов на Таганрогском проспекте в Ростове сгорел Peugeot 207, принадлежавший помощнику командующего войсками Южного военного округа по физической подготовке. Машиной пользовалась супруга офицера.